5
(4)
Примерное время на чтение: 7 минуты

(Предыдущая частьЗаписки военного переводчика (продолжение)

Это книга рассказов о людях, с которыми служил или встречался автор, военный переводчик, а также о событиях, участником которых ему пришлось быть

Алексей Владимирович Курчаев

ЗУБЫ В МОРЕ — ЭТО ВАЖНО!

Во время похода на бпк «Славный» как-то незаметно познакомился с третьим доктором из замечательного ансамбля медиков — дантистом майором Володей Литвиненко. Он, как и его коллеги спасал экипаж от всяческих засад по части капризов организма. Володя — немногословный и спокойный офицер систематически наголову громил меня в шахматы, не оставляя никаких шансов на реванш. Устав от наших суровых будней, он очень успешно улизнул на танкер, сопровождавший боевые корабли. Этот ловкий ход Володя обосновал необходимостью санировать экипаж танкера. На самом деле, жизнь на танкере намного приятней, чем на боевом корабле. Нет частых тревог, необходимости изображать какую-то очень важную деятельность, при этом совершенно несопоставимую с его главным занятием — работой дантиста. Не говоря об условиях обитаемости, ведь на танкере они несравненно лучше, чем на бпк 61 проекта.

Мы продолжали плавание в Саргассовом море. Наш ведущий медицинский гений — Михаил Борисович — озаботился проблемой тающих запасов медикаментов на корабле и пытался изобрести способ их пополнения. Собственно, обстановка всегда подсказывает решение. Вариант напрашивался один: быстро получить желаемое можно только на танкере. Но там сидел Володя, а он вряд ли стал бы раздавать медицинские препараты. Лекарства, безусловно, могли пригодиться его новому экипажу. Коварный, но болеющий за дело Михаил Борисович решил их у Володи нагло изъять. Причѐм тайно. Для этого он применил тактику, знакомую многим «романтикам с большой дороги». На ограбляемый объект надо проникнуть под благовидным предлогом, затем отвлечь внимание клиента, чтобы сделать свое чѐрное дело.

Михаил Борисович начал донимать офицеров, что чаще попадались ему под руку, разговорами о кариесе. Если послушать рассуждения Михаила Борисовича, кариес в корабельных условиях — настоящий бич матросов, мичманов и офицеров. Я имел неосторожность заикнуться о том, что когда-то на днях у меня после холодной воды слегка заболел зуб. И началось. Михаил Борисович развил кипучую деятельность. Он поднял на ноги всех: командира корабля, капитана танкера, самого Володю. Михаил Борисович рисовал страшные картины, происходящие у меня в зубе, грозившие, сорвать выполнение боевой задачи, и убедил всех в необходимости воспользоваться тем, что танкер и бпк в то время дрейфовали вблизи друг от друга. И ведь добился своего! Спустили баркас, посадили в него меня, следом сиганул неугомонный доктор, и мы пошли к танкеру. Володя нас встретил поначалу вполне радушно.

Михаил Борисович крутился вокруг него, подобно Паниковскому, в исполнении незабвенного Зиновия Герда, рассказывая о медицинских проблемах и о том, как он эти трудности преодолевает. Володя, слушая одиссею, завел нас в просторный медблок. Включил свет, посадил меня в кособокое кресло, придвинул какую-то антикварную машинку времѐн Первой мировой. Этот экспонат работал от усилий мощной ноги доктора. Работая педалью, доктор заставлял вращаться сверло бура. Володя меланхолично предупредил, что бур имеет обыкновение разваливаться на детали во рту у пациента, если на него чуть подналечь или оборотов дать больше, чем надо. Дантист настойчиво внушал мне мысль, что детали глотать не стоит, так как других деталей у него просто нет. Тогда придѐтся зубы вырывать. Я не успел отказаться от этой весѐлой перспективы, как Володя приказал открыть рот и смотреть на портрет тогдашнего генсека. Его лик с бессмыс­ленной улыбочкой, с учетом обстановки, гаденько глядел на меня с выгородки. Володя сверлил, развальцовывая дупло до нужных размеров под закладку мышьяка. За его спиной Михаил Борисович, воровато оглядываясь, лазил по полкам и набивал карманы медикаментами. Для камуфляжа своих действий Михаил Борисович шумно вздыхал и громко разговаривал. Бур развалился. Володя, ругаясь, доставал из моего рта детали и собирал свою шайтан-машинку. Наконец, истязание младенца окончилось. Михаил Борисович строил планы относительно нашего следующего налѐта, пардон, визита на танкер для завершения пломбирования зуба. Сговорились об очередном рандеву через два дня.

Два дня прошли без особых событий. Михаил Борисович начал собираться в очередную экспедицию на танкер, как на праздник, прикрываясь моим зубом. Командир глядел на этого энтузиаста без радости.

— Михаил Борисович, вы там побыстрей. Нам надо сегодня уже уходить отсюда!

Погрузились в баркас и пошли к танкеру. Первым от­личием от предыдущего визита на танкер нашей медицинской экспедиции — был сам Володя. В этот раз он грозно высился над бортом с багром в руках. Его громогласные клятвы прикончить негодяя собственными руками вполне достигали нашего баркаса. Миша, прячась за мной, проблеял:

— Володя, вот твой пациент, скорей делай зуб, все корабли тебя ждут!

— Зашибу! — гремел разъяренный дантист и пытался ткнуть Мишу багром, больше для острастки.

Я перебрался на танкер. Володя не оставил надежд пырнуть Мишаню багром. Тот торопливо оправдывался, де Володя слишком занят и не стоило его отвлекать всякими пустяками.

— Пустяки? — вновь взревел Володя.

Тут я вмешался в спор двух мастеров медицины гени­альной цитатой контрабандиста из фильма «Бриллиантовая рука»:

— Цигель, цигель, «Михаил Светлов» — ту-ту!

Подействовало. Володя поспешил со мной в медблок, и вскоре сага о зубе была завершена. Зуб мне потом все равно вырвали. Но намного позже и тоже на корабле. Но опять с приключениями.

Как-то, уже лет через пятнадцать после этих событий, мне предложили немного встряхнуть переводческими сединами и поработать на новом скр проекта 11356 «Тришул». После испытаний ожидалась его передача индусам. Я находился в отпуске. Предложение поработать переводчиком на сдаточных испытаниях заинтересовало меня, и я включился в работу.

Каждый день приезжал рано утром в Балтийск, оставлял машину у входа в военную гавань и шел на корабль. Меня очень корректно, но эффективно опробовали в деле. Убедившись, что переводчик терминологией владеет и переводит хорошо, определили «объект атаки». Переводчики расписывались по системам вооружения. Мне пришлось работать с индийскими офицерами и мичманами, осваивавшими корабельные комплексы радиоэлектронной разведки и РЭБ. Чувствовался высокий уровень подготовки, как офицеров, так и мичманов. Все они имели высшее техническое образование и стремились досконально изучить свое заведование. Пытливые индусы вникали в физические принципы работы систем вооружения, что требовало от переводчиков соответствующих знаний. Многим терминам и понятиям учился «по ходу пьесы», открывая для себя много нового. Ответственная и интересная работа захватывала. Это серьезный вызов, очередной экзамен компетентности военного переводчика. В ходе этих разнообразных занятий пришлось вернуться к теме ремонта зубов в корабельных условиях. Береговая фаза корабельных испытаний завершилась. Предстояло каждый день отрабатывать морскую программу испытаний и возвращаться в базу. По законам жанра зуб разболелся в море. Стало грустно. Меня предупреждали, что, если заболит опять, то — только удалять. Его, после описанной в красках морской эпопеи 1985 года, слишком многие лечили. Я спустился в медблок. Там сидел молоденький лейтенант-доктор.

— Доктор, зуб болит. Удалить сможете? Мне нельзя от­влекаться от программы испытаний. Это серьѐзно.

Лейтенант отложил книжку, посмотрел на меня и спросил:

— А завтра, до подъѐма флага сможете подойти?

Я прикинул, что мне надо пораньше выехать их Кали­нинграда. По времени получалось. Договорились. Наутро шѐл дождь. Проезжая заставу, подхватил женщину- контролера или охранницу, попросившую подбросить еѐ до Балтийска. Зуб уже подвергал моѐ душевное спокойствие серьѐзнейшему испытанию.

— Садитесь, расскажете чего-нибудь интересное! — по­просил я.

Она, мокрая, села в машину, и мы покатили к Балтийску.

— И расскажу! Вчера мужик на маршрутке лося возле заставы сбил. Здоровый лось. Водитель вышел, пришѐл к нам на КПП звонить (эра сотовой связи в нынешнем виде тогда и не снилась). Звонил в ГАИ, те сказали — звони лесникам. Он всѐ звонил и объяснял, что с ним случилось, просил подъехать протокол составить, чтобы с него не высчитывали за поврежденный микроавтобус.

— Ну и приехали? — поддержал я разговор, вспоминая, что видел микроавтобус без пассажиров недалеко от заставы вчера поздно вечером.

— Приехали! — продолжила рассказчица. — Пока ехали, мужички из маршрутки вышли, тормознули корешей, вместе лосика разделали, побросали мясо в машины и уехали.

Приезжают милиционеры с лесниками и спрашивают:

— Где лось? — А лося-то нет! — Не будем тебе протокол писать.

Водитель чуть не плачет:

— Да как же, ведь был, вот тут лежал!

А от лося только копыта и остались.

Слушая эту историю, совсем забыл про зуб. Действительно — заговорила зубы!

Распрощавшись с рассказчицей, приехал на парковку и поднялся на борт корабля. Сразу направился в медблок. Меня уже ждали. Доктор торжественно пригласил меня лечь! на операционный стол и открыл приготовленные инструменты. Рядом с ними лежала толстая и, наверное, очень умная книга с закладкой.

«Приготовился на славу!» — подумал я.

— Начнем, пожалуй! — вдохновенно изрек доктор и вкатил заморозку в десну.

Пока замораживались ткани, доктор открыл книгу и углубился в чтение. Он задумчиво перебирал инструменты, затем взял щипцы и начал процесс извлечения зуба. Он старался не делать резких движений, что уже само по себе радовало. Пробуя то одно, то другое инструментальное диво, доктор медленно двигался к успеху, не забывая заглядывать в умную книжку.

Дверь в медблок распахнулась, и в неѐ впорхнул шустрый майор корабельного пункта управления и наведения авиации. Они с доктором поприветствовали друг друга. Флаг явно уже подняли, раз этот майор забрѐл к приятелю. Майор понял, что доктор несколько занят пациентом и не может живо откликаться на предлагаемую беседу. Майор схватил с полки книжку, открыл еѐ наугад и начал читать вслух. Он попал на сцену, как фашисты пытают пойманного ими советского разведчика.

Меня начал разбирать смех. Майор увлеченно бубнил, сидя у меня в ногах, доктор со своим талмудом и щипцами колдовал над моим уставшим открытым ртом.

Свершилось! Вот и зуб. Доктор увлеченно совал мне извлеченный зуб прямо под нос, видимо, ожидая, что эта картина приведѐт меня в неописуемый восторг. Я встал с ложа и сдержанно спросил:

— Доктор, а почему из позиции лежа? Как-то непривычно, особенно с утра!

— Дело в том, что вы — мой первый живой пациент! -ответил доктор с глубоким чувством собственного достоинства и гордости за результат. — И мне так сподручнее. Может, вам спирта? — спросил вдохновлѐнный док, любуясь творением своих рук и тем, как я перевариваю его ремарку.

— Спасибо, я за рулем, вон майору дайте, за муки и спе­цэффекты. Заслужил!

Майор приосанился. Я еще раз поблагодарил врача и пошел переводить по своему заведованию. На качестве перевода операция по удалению зуба не сказалась.

(Продолжение следует)

Подписывайтесь на наши социальные сети:

Райффайзен Банк [CPS] RU

Райффайзен Банк [CPS] RU

Насколько публикация полезна?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 5 / 5. Количество оценок: 4

Оценок пока нет. Поставьте оценку первым.