МЕЖДУ ДЕЛОМ

5
(1)
Примерное время на чтение: 12 минуты

(Предыдущая часть) Записки военного переводчика (продолжение)

Это книга рассказов о людях, с которыми служил или встречался автор, а также о событиях, участником которых ему пришлось быть

Алексей Владимирович Курчаев

КАДИС

Первым из заходов в иностранные порты в ходе боевой службы 1993 года должен был стать Кадис. В нашей стране бушевали лихие 90-е. У меня в памяти всѐ ещѐ свежи были ощущения от опыта службы мотострелком на Кубе. Явная двусмысленность в тогдашней моей службе не давала ответа на базисные вопросы. Зачем, куда это всѐ и что делать дальше? В этой обстановке эмоциональной неопределенности ушѐл на боевую службу. Корабль был замечательный – скр проекта 1135 «Дружный».

На переходе произошло немало блистательных моментов. Они внесли приятное разнообразие в монотонность бытия. Здесь и день рождения помощника командира по снабжению, и спор с комбригом по поводу очередности тостов в британском военном флоте – памятные штрихи, наполняющие палитру жизни в тонах военной рутины новыми красками. Но, в отличие от мимолетных и приходящих впечатлений, есть явления, определяющие бытиѐ. На корабле это окружающие тебя люди.

С Андреем Леонидовичем М., философом с музыкально-поэтическим мировоззрением, что характерно для артиллеристов, имел честь проживать в каюте №3. Последнее обстоятельство, я имею в виду его принадлежность к корабельным артиллеристам, делало Андрея Леонидовича весьма дельным и практичным человеком, способным на широкий спектр свершений.

После некоторых тренировок под его руководством овладел искусством, как можно помыться двоим в шести литрах воды и ещѐ носки постирать. Корабельный офицер временем на отдых не избалован. Служебные обязанности занимали большую часть его суток. Настолько, что сон становился скользящим подарком судьбы. Ходовая вахта настраивала отнюдь не на туристический лад, плюс своѐ заведование – артиллерийская батарея, личный состав и… список задач можно продолжать.

Андрей Леонидович стойко переносил тяготы военной службы. Порой до такой степени, что однажды, увлеченно печатая на машинке какие-то ведомости, по моей просьбе (я гнусно валялся в койке) включил кипятильник, лежащий на его любимом кассетнике с пластмассовым корпусом в сеть, не удостоверившись, что кипятильник находится в стоящей рядом банке с водой.

Жизнь Андрея Леонидовича заметно разнообразил тот примечательный факт, что командир «Дружного» Яков Витальевич в бытность офицерской молодости рулил той самой артиллерийской батареей, которой в момент опи­сываемых событий командовал мой сосед Андрей Леони­дович. Это обстоятельство определяло суть отношений командира с комбатом, делало их тандем при спонтанном желании одной из сторон навести где-нибудь порядок, что-нибудь улучшить в содержании материальной части и вооружения вполне объяснимым явлением. Для этого командиру корабля не надо было блуждать мыслью по вселенной, достаточно просто поднапрячь память. Дальше, по возможности поточнее вспомнить собственные страдания от воспитательных экзерсисов прошлых его командиров и начальников и, практически ничего не меняя, конечно, кроме имени и обращения, самозабвенно поливать ливнем конструктивных идей Андрея Леонидовича, вставляя для ясности и обретения эмоциональной устойчивости всем понятные командные слова и выражения.

Скр «Дружный» в испанский порт Кадис заходил один, без танкера. Правда, перед заходом пустили экстравагантный слух, что на танкере (мы должны встретиться с ним перед заходом в иностранный порт для дозаправки), следуют артистки Ансамбля Дважды Краснознаменного Балтийского флота. Якобы, четырех барышень-танцовщиц мы должны взять на борт, и с ними следовать в Кадис, где они будут выступать перед публикой во время культурных мероприятий.

Конечно, искусство – один из лучших путей установления понимания и симпатий между людьми разных стран. Выступления Ансамбля песни и пляски в иностранном порту стали бы великолепной визитной карточкой нашего флота и страны. Для боевого корабля подобная задача в море на боевой службе – это серьѐзный вызов. Так как под пребывание женщин на борту в море корабли советского военно-морского флота не проектировались. Определили каюту, где им предстояло жить. Выгнали оттуда командиров боевых частей. Далее встал вопрос, а как их в гальюн водить. Это же целое дело. Провели тактико-специальное учение с привлечением сообразительных офицеров, решительного мичмана и матроса, который выполнял роль «девушки-артистки». С воплями и прибаутками, но отрепетировали в полном объѐме.

– Сойдѐт! – устало подвѐл итог учению старпом, тогда ещѐ капитан-лейтенант Владимир Николаевич Соколов.

Но, девушек мы, к счастью, не дождались. Обошлось.

Танкер встретили ранним туманным утром, начали зап­равку. Связисты во время заправки водой и топливом от танкера и помывки команды организовали переговоры по телефону с домом для особо страждущих офицеров, преимущественно молодых. Я тоже оказался среди участников этой эпопеи, так как подвернулся под руку отзывчивому командиру БЧ-4. Решил воспользоваться возможностью и потолковать с любимой тещей, так как она жила с телефоном в квартире (в те годы такое счастье улыбалось далеко не всем), и я помнил его номер. К слову, матросы из БЧ-4 готовились продавать места в импровизированном зрительном зале. Его они устроили из нескольких кресел в корабельном посту связи, откуда открывался великолепный вид на сцену спектакля корабельной жизни. Посмотреть в небогатой на развлечения корабельной действительности было на что. Фокус заключался в том, что ведение переговоров осуществлялось эдаким комплексом телефонной связи, состоящим из двух основных элементов. В повидавший виды ТА-43 говоришь ты, а что отвечают тебе – идѐт из прикрученного к выгородке динамика, в трѐх метрах от тебя. Посредником в интимном общении выступал знающий жизнь и людей мичман, вальяжно вос­седавший в пространстве между телефонной трубкой и динамиком. Вы стоите у аппарата, сжимая потной ладошкой трубку, как школьник у доски. Мичман доносит ответы из заветного далека до участника странноватой (для неподготовленной души) коммуникации.

Посредник комментировал услышанное, сообразно моменту и персонажам, вовлечѐнным в этот увлекательный процесс связи с большой землей. Именно импровизации товарища мичмана и его добрые советы являлись гвоздем

эстрадно-коммуникационной программы для очень узкого круга зрителей.

Первым дорвался до связи молодой офицер, попытавшийся побеседовать со своей очень далекой любимой. Мичман струился великолепием в своих целительных комментариях. У офицера хватило выдержки довести разговор до конца, не отвлекаясь на убийство «подлеца-комментатора».

Матросы – наиболее искушенные зрители – рыдали от восторга от этого дива. Дебютант взирает на подобные сюрреалистические сцены со смешанным чувством. Грустно и смешно одномоментно.

Наступила моя очередь. Тѐща удивилась звонку. Я быстро объяснил, что звоню с борта корабля. Она сразу заявила, что слышит шум моря.

– Ты ей скажи, чтоб уши прочистила, какое тут, на хрен, море, это вентиляшка гудит! – порекомендовал готовый помочь людям товарищ мичман. Я не стал утруждать еѐ лишними деталями, передал всем привет, пожелал здоровья и завершил разговор.

– Не любишь трепаться, это хорошо! – одобрительно крякнул мичман. – Да и тѐще долго говорить не надо, ис­пугается ещѐ, подумает, что зять гадость какую затевает, не иначе. Я вот со своей, как заговорю, так она сразу думать начинает, что денег взаймы попрошу! – подытожил знаток жизни и психологии поведения тѐщ в условиях длительного пребывания зятя в море.

Заходили в Кадис весело. Вместе с лоцманами прибыл на борт помощник военного атташе. Он пояснил, что из официальных лиц высокого ранга на причальной стенке нас никто встречать не будет, и почѐтный караул не нужен. Это облегчало задачу, так как почѐтный караул на «Дружном» комплектовался из матросов боевых частей два и три. Эти матросы входили в состав швартовых команд и были заняты при швартовке.

Вскоре в солнечной прекрасной утренней погоде мы увидели фрегат УРО Королевских ВМС Испании «Санта Мария» – корабль-хозяин нашего визита в Испанию. Фрегат выжидал, когда мы ошвартуемся у стенки, чтобы встать к нам вторым корпусом. У него, в отличие от нас, есть подруливающие устройства. Это заметно улучшало его возможности по маневрированию. Ведь это в принципе американский фрегат УРО типа «Оливер X. Перри», только с изменениями в ряде систем обнаружения, управления оружием и связи, сделанными испанскими специалистами.

Приближаемся к указанному месту швартовки. Видимость отличная, море спокойное. Ветра практически нет. На причальной стенке заметна небольшая группа встречающих. Часть из них – испанские офицеры. Обращаем внимание на людей в штатском. Помощник военного атташе засуетился и бросился к командиру похода.

– Товарищ капитан первого ранга! Там Посол Российской Федерации, товарищ Иванов неожиданно приехал!

Вот это номер! Теперь надо выстраивать почѐтный караул